Жизнь при СПИДе. Мы все еще не готовы

11 Мая 2012Автор: Источник:

 При подготовке данного материала мы нашли в Интернете статью под названием «Жизнь при СПИДе. Готовы ли мы?», которая затрагивает многие актуальные вопросы. Все бы ничего, но статья оказалась из журнала «Огонек» за 1988 год. Так что же, ничего не меняется? Этот вопрос мы задали председателю Экспертного совета Информационной стратегии по ВИЧ/СПИДу в Республике Беларусь, специалисту в области психологии коммуникации Сергею Кручинину.

— Я недавно нашел отличную статью, в которой координатор программ Белорусского бюро ВОЗ Вера Ильенкова поднимает актуальные вопросы рождения детей от ВИЧ-положительных матерей. А потом обратил внимание на дату статьи — 2005 год. Часто Вы читаете книгу и понимаете, что многие высказывания, рожденные века назад, злободневны. 

Первый вариант ответа: человек ничему не учится. Второй вариант несколько сложнее. Актуальные вопросы бытия поднимаются еще с периода античности. Новизна задается нюансами, связанными с развитием цивилизации. Да, возникают новые каналы коммуникации, меняется язык. В 70-е годы фраза «юноша клеил модель» звучала однозначно, сейчас у нее есть и другой смысл. Но люди все те же. 

Стереотипы, о которых мы говорим, в том числе связанные с ВИЧ-положительными людьми, древние, как сам человек. Когда не было ВИЧ-инфекции, был другой символ отверженности — для каждого века свой. Любая закрытая группа всегда рождает определенную реакцию. Стая черных ворон всегда будет клевать ворону белую. 

— То есть за 2 000 лет мы совсем не из- менились? — Вы имеете в виду базовые ценности периода христианства?

А Вы посчитайте еще 5 000 цивилизации и 40–50 тысяч лет существования человека современного вида, кроманьонца.

— Вы хотите сказать, что в вопросах стигмы и дискриминации мы остались кроманьонцами? 

— Я хочу сказать, что законы поведения человека заложены очень глубоко. Действовать по стереотипам важно для выживания. Минусы стереотипов понятны, но помимо недостатков в стереотипах есть плюсы. Они помогают нам ориентироваться в незнакомой ситуации. Если не знаешь, как действовать, смотри, как делают другие, действуй по стереотипу. Существует масса правил, которые обеспечивают безопасность отдельного человека и той популяции, социальной группы, которую он представляет. Именно поэтому борьба со стереотипами, с точки зрения изменения поведения, крайне сложна и занимает так много времени. Иногда только на расшатывание стереотипа нужно затратить десятки лет. 

— Можно ли сделать это быстрее?

— Да, конечно. Но не за пять минут. С учетом того, что они могут и вернуться или на месте одних «белых ворон» появятся другие. Конечно, несмотря на всю чужеродность культуры человеку как существу природному, она в него рано или поздно проникнет и станет его частью. Это сложно, недаром процесс учения всегда такой напряженный, требующий от нас большого труда. Тем не менее мы имеем возможность корректировать культурные стереотипы, например, снизить уровень предубеждения по отношению к «белым воронам». 

— По крайней мере, мы перестали жечь «белых ворон» на кострах.

— Перестали. Более того, «белая ворона» как явление нонконформизма сегодня в определенном смысле даже и привлекательна. Но нужно учитывать такой фактор: 75% людей любого общества — конформисты, именно они обеспечивают выживаемость вида. 

— Что нас ждет, если мы будем состоять на 75% из нонконформистов?

— Скорее всего, разрушение цивилизации. А так идеи нонконформистов в какой-то период просто становятся заразительными и через некоторое время — конформистскими. Таким образом, наша задача сегодня, например, сделать конформистскими идеи равного отношения к ВИЧ-положительным людям, регулярного тестирования на ВИЧ, которые пока не принимаются большинством. 

— Сейчас много спорят о том, какие методы для этого использовать. До сих пор очень популярна идея страха, чтобы как следует напугать последствиями ВИЧ-инфекции — и тогда мы начнем заботиться о своем здоровье. 

— Это малоэффективное средство. В 1986 году в Великобритании провели информационную кампанию с использованием символов смерти — скелетов, гробов. Сразу выросло количество людей, сдавших тест на ВИЧ. Но что делали те, кто получил отрицательный результат? Они успокоились и стали вести тот же образ жизни, который вели до этого. Эффект от этой кампании был краткосрочный.

Надо понимать, как люди реагируют на страх. Первая реакция при высокой самооценке — выполнить действия по защите своего здоровья, например, сдать тест на ВИЧ. Но после выполнения этих действий происходит естественное вытеснение страха, потому что жить с ним долго невозможно. Редко кто выдержит постоянный стресс. А люди с низкой самооценкой просто прячутся от страшной информации и вытесняют ее из сознания еще до того, как что-либо сделать. 

Особенно осторожно рекомендуется подходить к методам профилактики для такой целевой группы, как молодежь, которая на сегодня составляет большинство в общей структуре ВИЧ-положительных людей. 

— Вы имеете в виду, что гота не напуга- ешь смертью?

— Раскраска гота — это скорее личина, которую он предъявляет обществу. В то же время молодые люди действительно больше боятся быть подвергнутыми остракизму сверстников, чем рисковать здоровьем. Недавно я принял участие в XI международной научно-практической студенческой конференции «Современные знания — в жизнь», которую проводил Институт современных знаний имени А. М. Широкова совместно с Нижегородским филиалом Московского гуманитарно-экономического института. На конференции как раз обсуждалась эта тема. Согласно данным исследования, у подростков здоровье на одном из последних мест в системе базовых ценностей. Причем на вопрос, что значит быть здоровым, они часто отвечали: «Ну, это просто быть здоровым!». То есть никаких конкретных действий из этого не вытекало, не вспоминали ни о рациональном питании, ни о режиме или физических упражнениях, ни о защите от случайных половых связей. Под понятием «быть здоровым» имели в виду «просто не болеть». Согласен с точкой зрения, что причина кроется в социальных нормах общества: за долгие десятилетия в нем сформировалось потребительское отношение к здоровью. 

— Это тоже конформистская ценность? 

— Можно сказать, генеральная ценность нашего общества. «Если я заболел, врачи должны меня вылечить. Это их забота и ответственность, с них мы спросим за наше здоровье». Есть еще гендерные особенности: женщины более активны в вопросах лечения, мужчины нередко наплевательски относятся к своему здоровью. Посмотрите, кто обычно сидит в очереди в поликлинике. Мужчина пойдет к врачу, когда уже совсем допекло. Если человек регулярно измеряет уровень сахара в крови, это считается странным. А то, что за нами бегают врачи с просьбой сделать флюорографию — нормальным. И заметьте, как часто люди раздраженно реагируют на требование пройти флюорографию. 

— Давайте рассмотрим конкретный пример «ВИЧ-положительного» стереотипа: «ВИЧ может передаваться через рукопожатие». Да, многие читали, что через рукопожатие ВИЧ не передается, но… «мало ли что!»

— Вот это «мало ли что» является определяющим. Это то же самое, когда просвещенные люди говорят — мы все понимаем, сочувствуем ВИЧ-положительным людям, но своего ребенка в детский садик, в который ходит ВИЧ-положительный ребенок, мы все-таки не отдадим... мало ли что! Они понимают на рациональном уровне, что это не опасно. Но страх, сформированный еще в 1980–90-е, сидит очень глубоко.

— Как же бороться со стереотипами? Возьмем самое устойчивое «конформистское» выражение «СПИД — чума ХХ, ХХI века».

— После введения в действие Информационной стратегии по ВИЧ/СПИДу в Республике Беларусь одной из проблем стало найти это выражение, по крайней мере, в Интернет-публикациях. Метод оказался эффективным, но мы не знаем, как обстоят дела в регионах, в тех журналистских материалах или информационных буклетах, которые не размещены в Интернете, не попали к нам на экспертизу. Поэтому я обращаюсь ко всем партнерам Информационной стратегии: если Вы найдете такие публикации, присылайте их на адрес info@aids.by. Это крайне важно для той работы, которую мы сейчас ведем в области противодействия стигме и дискриминации по отношению к людям, живущим с ВИЧ.

— Можете ли вы потребовать снять биллборд, противоречащий стандартам Информационной стратегии?

— Нет, это ведь не цензура. Но практика показывает, что когда мы сталкиваемся с вольным или невольным нарушением стандартов, вопрос не так сложно урегулировать. Например, мы поговорили с владельцами рекламных щитов, разместившими биллборд с надписью «Входов много — выхода нет», объяснили, что такой биллборд наносит вред, после чего его без задержек сняли и попросили прислать что-нибудь не нарушающее стандарты. Мы также оказываем регулярные консультации на этапе разработки информационных материалов. Наша задача не выявить нарушителя и наказать его, а рассказать об эффективных способах профилактики и сделать человека, выпускающего информационный материал, не противником, которому «выкрутили руки», а нашим партнером и сторонником.

— Потому что иначе эти идеи не приживутся?

— Да. Во-первых, нельзя разрушить стереотип за короткое время, а во-вторых, нельзя силой заставить людей делать «как надо». Считать так — то же самое, что взять и повести вас в «светлое завтра».

— Опять?

— Да, общество уже это проходило.

— Не пойдут?

— Если действовать по принципу Савонаролы, то какое-то время пойдут, но рано или поздно ситуация только усугубится.

— Сегодня «савонарол» стало меньше.

— Всегда есть опасность желания коротких и быстрых решений. Поэтому хорошо, когда у Савонаролы нет сторонников и побеждает здравый смысл.

Комментариев:29

Оставить комментарий